Яндекс.Метрика
Меню

В театр кукол пришла Ахматова

Первая ласточка «Поэттеатра» – «птица» высокого полета: неувядающее ахматовское слово, на несколько актерских голосов зазвучавшее под театральными сводами. Три актрисы  (Елена Киселева, Елена Симанович, Дарья Исупова) – отражения трех ипостасей уникальной личности Анны Андреевны. Человека, с творческим подходом не только к литературной работе, но и к жизни: частной, общественной, всякой. В силу чего спектакль (руководитель постановочной группы – Светлана Дремачева) получился многослойным, органичным  историческому контексту существования поэта в эпоху Серебряного века – благословенную и окаянную одновременно.   

Будто эфемерные, эфирные тела (те самые ипостаси) поэтессы, на сцене утверждаются три вертикальных кисейных полотна. Эфира, флера в спектакле вообще много – начиная с прозрачного занавеса, на котором обозначено условное местообитание поэта и его стихов: стол, рукописи, свечи и т.д.  Антураж собственно действа – окрестное «сборище» масок, полубезумный карнавал, странные персонажи которого существуют в богатом авторском воображении. Зритель видит их в обобщенном, знаковом варианте: эфирные ахматовские «сущности» по ходу спектакля превращаются в не менее эфирные «торсы», увенчанные безобразными масками и т.п. 

Исполнительницы отыгрывают как тексты («Поэма без героя», «Реквием»), так и характер, «натуру» поэтессы: от молодости к старости и наоборот. «Ранняя» Ахматова в интерпретации Дарьи Исуповой – резка, манерна и отчасти пафосна, практически без полутонов и сомнений в собственной «особости». Она четко «заточена» на слово, упивается своей над ним властью и тем впечатлением, которое производит на окружающих. 

Елена Симанович – повзрослевшая поэтесса сороковых: лиричная, вдумчивая, с пристрастием оценивающая каждый звук произносимого стиха и сполна отвечающая за сказанное. Она дышит поэзией, как воздухом, но трагедийность мироощущения ощутима уже со всей очевидностью – в силу известных фактов ахматовской биографии …  

Елена Киселева – Анна Андреевна под занавес своей долгой и многострадальной жизни, вместивший множество судьбоносных перипетий. Почти монументальная, величественная, вечная в вечной же своей «ложноклассической» шали (в смысле образа); здесь и хрестоматийная ахматовская «несогбенность» (стати, духа), и подспудный груз потерь, и достойное приятие доли, ниспосланной свыше.  Аскетизм в мимике и эмоции компенсирован фантастической внутренней силой – особенно в «Реквиеме», который Елена Киселева отыгрывает практически моноспектаклем.  

Еще одно проявление авторского «я» – в характерных питерских зарисовках, городских пейзажах. Метельные вечера, заснеженные кварталы и т.д.; внешность «настоящего двадцатого века», увиденного глазами поэтессы – тоже красноречивая метафора.

Оригинальна мужская линия спектакля: Владислав Ефанов, Владимир Руднев, Сергей Шамамян и Григорий Вахрушев ведут свои «партии» без слов (последний, впрочем, поет). Зачем они, на самом деле, рядом с ахматовскими творениями? И актеры – не говорят; они – танцуют! Семь танцев в постановке хореографа из Нижнего Новгорода Асии Горбачевой – серьезный вклад в атмосферность постановки, ее одушевленность, которую следует считать одним из главных героев спектакля. Кроме того – а, может, и в первую очередь – танцующие красавцы-мужчины отсылают к «бродячесобачьему» окружению Ахматовой, которое «в те баснословные» творчески самовыражалось в самых причудливых формах.

Куклы в «Поэме…», естественно, тоже в наличии; кроме перчаточных, олицетворяющих «арлекинаду» и «чертовню», на сцене действует шарнирная «петербургская кукла-актерка». «Коломбина десятых годов» (образ которой с ходу ассоциируется со знаменитой Олечкой Судейкиной, веселившей народ в легендарной «Бродячей собаке») –  не что иное, как богемный портрет эпохи, тех самых «десятых», романтических и апокалиптичных одновременно. Известно, что именно подобными категориями мыслила Анна Андреевна при написании своей «Поэмы…».

Общий колорит зрелища адекватен содержательным аспектам ахматовских произведений: на сцене – средоточье черно-белого контраста, стертых, мрачных тонов в облачении персонажей и интерьерах (сценография и костюмы – Елена Белых).  Художественные средства рисованы, в том числе, и светом (Лариса Новикова): от непроглядного мрака на всем сценическом пространстве до кровавого зарева по заднику сцены – палитра авторского существования в загадочных текстах Анны Ахматовой.

 «Поэма без героя» и «Реквием» – бессюжетны. И спектакль разворачивается чередой новелл, никак – с точки зрения рацио- – не связанных между собой. В их числе – «рассказ» о поименных ахматовские испытаниях и утратах: Николай и Лев Гумилевы, Николай Пунин, Осип Мандельштам. Портреты жертв гибельного времени как бы проступают из небытия и «проплывают» перед зрительным залом под отдаляющиеся удары колокола. Вообще музыкальному оформлению постановки также отведена роль из разряда главенствующих – музыка Александра Балаяна властно расставляет акценты текстов, дублирует мощь и смысл ахматовской строки на протяжении всего спектакля.